Меню

О свободе договора

0 комментариев

К чему ведет отсутствие правового регулирования фармацевтического рынка

Отечественный фармацевтический рынок стал еще более уязвим к проявлению недобросовестной конкуренции в связи с созданием единого экономического пространства в рамках ЕАЭС. Об этом эксперты говорили на VI Международном юридическом форуме в Петербурге

Фармацевтический рынок ЕАЭС сегодня не имеет общих правил правового регулирования. Они до сих пор не определены на внутренних рынках его участников, в том числе на рынке России, где объем лекарственных препаратов ежегодно растет на 14-15 процентов. Благодаря организации единого рыночного пространства число потенциальных покупателей увеличилось до 170 миллионов человек, вследствие чего начался очередной передел сфер влияния между компаниями. В России это явление сегодня сопровождается развитием фармацевтической промышленности. В 2009-2010 годах только в Петербурге в рамках стратегии развития фармацевтической промышленности открыто шесть новых заводов и строится еще четыре. В ходе Петербургского международного экономического форума, который пройдет с 16 по 18 июня, планируется принятие решения о строительстве еще двух предприятий фармкластера. Фармацевтическая отрасль также активно развивается в Москве и Московской области, Ярославле и других городах России.

Однако на фоне разрастания рынка и расширения промышленного производства Россия и ее партнеры по ЕАЭС начали испытывать проблемы с регулированием обращений лекарственных средств и всего фармацевтического рынка. В России это коснулось в первую очередь принципа производства и реализации фармацевтических продуктов. Еще 10 лет назад в нашей стране основные преференции на рынке были отданы дистрибьюторам, которые, как правило, имели очень низкую лояльность к лекарственным препаратам и руководствовались при замене одной лекарственной линейки на другую коммерческим интересом. Производители при этом находились в тени, поскольку их логика не соответствовала рынку. Они длительное время исследовали и регистрировали лекарственные препараты, на десятилетия вперед моделировали производственные циклы. Сейчас, когда производственные мощности страны стали расти и правительством реализуется стратегия импортозамещения с перспективой переориентации фармацевтического сектора до 2020 года на экспорт с углублением локального производства субстанций, перекос стал очевидным.

— Регулирование производства фармацевтических препаратов на российском и евразийском рынках — важнейший момент, который гарантирует успешное развитие отрасли, — отметил председатель правления НП «Союз фармацевтических и биомедицинских кластеров» Захар Голант.

Для России эта тема особенно актуальна, поскольку если нет закона, то предприятия с историей в 10-15 лет просто не будут рисковать и вкладываться в обновление производственных мощностей, развитие инфраструктуры и усовершенствование исследовательской базы. Заторможенность локомотивных предприятий может привести к стагнации всего сектора. Для них сегодня вопросы регулирования правовых отношений — основной вопрос, потому что от закона зависит, будут они ликвидными и не пострадают ли от недобросовестной конкуренции.

Недобросовестная конкуренция на фармацевтическом рынке выражается прежде всего в появлении фальсифицированных и контрабандных фармацевтических препаратов. По некоторым оценкам, реальная доля фальсификата в РФ сегодня варьируется в пределах от 10 до 40 процентов. Недобросовестные компании, пытаясь извлечь прибыль любыми методами, готовы распространять о конкурентах порочащие слухи, паразитировать на чужом имени, использовать чужие логотипы.

— Проблема заключается в том, что сегодня не только в законодательстве, но даже у самих компаний нет понимания, что такое недобросовестная конкуренция, суды толкуют это понятие по собственному усмотрению, — прокомментировала партнер EY Анна Костыра.

Недоработанной в российском законодательстве оказалась и процедура государственной регистрации фармацевтических препаратов и контроля качества лекарств. Государственной регистрации сегодня подлежат все лекарственные препараты, впервые вошедшие в обращение в Российской Федерации. Регистрация осуществляется по результатам экспертизы. Здесь фармацевтические фирмы грешат тем, что стараются зарегистрировать свои препараты так, чтобы они максимально были похожи на лидеров фармацевтического рынка. Таким образом, на аптечной полке рядом могут находиться фармацевтические и парафармацевтические препараты с одинаковыми названиями. А иногда конкуренцию может составить откровенный фальсификат, упакованный под бренд. Одним из способов борьбы с недобросовестной конкуренцией крупные российские фирмы выбирают повышение цен. Заложниками при этом, естественно, становятся граждане, которые не могут определить, что является лекарством, а что — нет и можно ли заменить дорогостоящий препарат на другой, не оставшись обманутым.

— Тема взаимозаменяемости лекарств интересует прежде всего врача и пациента, потому что от этого зависит, можно ли заменить дорогое лекарство на менее дорогое и найдется ли аналог запрещенному препарату, — подчеркнул директор по экономической безопасности ЗАО «Фармхолдинг» Андрей Ахантьев.

Не гнушаются конкуренты указать контролирующим органам на недостатки производства других фирм. Но иногда конкурентам даже не приходится искать изъяны, поскольку сами производители, пытаясь убедить антимонопольную службу и минздрав в своем превосходстве и предоставляя контролирующим органам заведомо ложную информацию, портят себе репутацию. Сегодня на проверку контролирующим органам подали документы 50 крупных отечественных производств, 20 из которых уже проверены.

— В результате проверок вскрылись вопиющие случаи нарушений, — отметил директор НП «Медико-фармацевтические проекты XXI века» Дмитрий Чагин.

Осуществится ли синхронизация работы рынков стран ЕАЭС и будет ли российский рынок сбалансирован — вопрос будущего. Однако уже сегодня эксперты указывают, что основным барьером к преодолению проблем является позиция государства, которое руководствуется принципом «все, что не запрещено, разрешено» и допускает толкование нарушений.

Об изъянах законодательного регулирования труда дистанционных работников (Олейникова О.)

5 апреля 2013 г. Трудовой кодекс Российской Федерации (далее — ТК РФ) был дополнен новой гл. 49.1 «Особенности регулирования труда дистанционных работников», которой, как следует из ее названия, были установлены правовые основы осуществления дистанционной работы в Российской Федерации.

Соответствующие изменения были подготовлены во исполнение пп. «г» п. 1 перечня Поручений Президента Российской Федерации от 14 марта 2011 г. N Пр-634 и п. 4 Поручения Правительства Российской Федерации от 19 марта 2011 г. N АЖ-П12-1623. Создание гибкого эффективно функционирующего рынка труда позволило дать новый импульс к развитию инновационной экономики, что в силу п. 6 разд. III Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. N 1662-р, являлось одной из приоритетных задач государства.

Таким образом, законодательное закрепление порядка осуществления дистанционной работы было своевременным и обоснованным решением, которое, с одной стороны, позволило сократить издержки работодателя на аренду помещений и организацию рабочих мест, а с другой — привело к экономии времени, энергии и средств работника вследствие отсутствия транспортных проблем — доставка до рабочего места и обратно; росту производительности труда при его организации в соответствии с желанием работника в более комфортных домашних условиях; повышению деловой активности и занятости населения, поскольку работники получили возможность работать, не покидая дома.

Однако за годы существования данного нововведения правоприменительная практика остается крайне скудной и неоднозначной. Сказать, что предметом рассмотрения судов стали подлинно дистанционные отношения «работник — работодатель», крайне трудно. Сложившуюся сегодня ситуацию можно рассматривать с двух сторон: либо созданный механизм настолько совершенен, что он не вызывает споров в правоприменительной области, либо дистанционная работа так и не получила должного распространения в России. Мы склонны считать, что последнее основание и есть подлинная причина, которая вызвана как раз таки несовершенством созданной правовой конструкции и, как следствие, нежеланием работников и работодателей использовать ее при выстраивании трудовых отношений.

В подтверждение сказанного следует обратиться непосредственно к тексту внесенной главы. Так, согласно ст. 312.1 ТК РФ дистанционной работой является выполнение определенной трудовым договором трудовой функции вне места нахождения работодателя, его филиала, представительства, иного обособленного структурного подразделения (включая расположенные в другой местности), вне стационарного рабочего места, территории или объекта, прямо или косвенно находящихся под контролем работодателя, при условии использования для выполнения данной трудовой функции и для осуществления взаимодействия между работодателем и работником по вопросам, связанным с ее выполнением, информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, в том числе сети Интернет. Из представленного определения следует, что отличительными признаками дистанционной работы является ее осуществление вне места нахождения работодателя, а также взаимодействие работника и работодателя при помощи современных информационных технологий. Вместе с тем указанные «особенности» сложно назвать таковыми, поскольку осуществление взаимодействия посредством сети Интернет, обмен электронными документами могут иметь место и при всех иных видах трудовых отношений, а осуществление работы вне места нахождения работодателя характерно не только для дистанционной работы, но и для, например, надомной. При этом ТК РФ не исключается возможность осуществления дистанционной работы также на дому.

В этой связи получается, что единственным признаком, который свидетельствует о выполнении дистанционной работы, выступает указание в самом договоре на дистанционность работы. На наш взгляд, этого недостаточно. В результате отсутствие законодательно закрепленных существенных условий трудового договора о дистанционной работе порождает те проблемы, которые возникают на практике в связи с определением характера выполняемой работы.

Так, З.С. обратился в суд с иском к ООО о восстановлении на работе, взыскании заработной платы, компенсации морального вреда, судебных расходов. В обоснование иска было указано, что истец состоял в трудовых отношениях с ответчиком, место работы находилось вне места расположения работодателя. При приеме на работу трудовой договор подписан не был, с приказом о приеме на работу, должностной инструкцией и правилами внутреннего трудового распорядка он не был ознакомлен. С согласия работодателя истец работал за пределами Российской Федерации в Королевстве Камбоджа. Свою работу истец осуществлял в специальной программе через сеть Интернет. Впоследствии вход в программу истцу был ограничен, а ответчик уведомил его о прекращении трудовых отношений и расторг трудовой договор в связи с отсутствием у него достаточного объема работы.

Судом первой инстанции решение было вынесено в пользу истца-работника, которого надлежало восстановить на работе. Ответчик с вынесенным решением не согласился и обратился в суд апелляционной инстанции, мотивировав свою жалобу тем, что приказ об увольнении был вынесен в соответствии с действующим законодательством.

Суд апелляционной инстанции при рассмотрении дела пришел к следующим выводам. Согласно заключенному трудовому договору место работы работника находится вне места расположения работодателя, не находится прямо или косвенно под контролем заказчика, работа по трудовому договору является дистанционной, может быть сопряжена с командировками по Российской Федерации и за границу. Указанный трудовой договор подписи истца не содержит, данных о его ознакомлении с приказом о приеме на работу в материалы дела также не представлено. Вместе с тем трудовой договор был расторгнут по инициативе работодателя в связи с отсутствием у него достаточного объема работы. Разрешая заявленные истцом требования, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у работодателя оснований для расторжения трудового договора, и с этим выводом суд апелляционной инстанции считает возможным согласиться. Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При этом особенности регулирования труда дистанционных работников регламентированы гл. 49.1 Трудового кодекса Российской Федерации. Так, положениями трудового законодательства о дистанционной работе, помимо оснований для увольнения работника по инициативе работодателя, установленных ТК РФ, предусмотрены и иные основания для увольнения, указанные в трудовом договоре. Однако установленное трудовым договором о дистанционной работе основание его расторжения по инициативе работодателя, в частности в связи с отсутствием у работодателя достаточного объема работы, при отсутствии подписи работника в трудовом договоре, является несогласованным сторонами и не может служить основанием для увольнения работника, поскольку неподписанный трудовой договор не может быть принят в качестве доказательства права работодателя на его расторжение по основаниям, указанным в таком договоре <1>.

<1> Апелляционное определение Курганского областного суда от 11.06.2015 по делу N 33-1534/2015.

Таким образом, суд не нашел оснований для признания возникших между работником и работодателем отношений дистанционной работой, хотя они отвечали специальным требованиям, предъявляемым к дистанционному труду: осуществление трудовой функции вне места нахождения работодателя, осуществление взаимодействия сторон посредством сети Интернет, в то время как факт осуществления работы на территории Королевства Камбоджа с использованием специальной интернет-программы не только не оспаривался сторонами отношений, но и признавался самим истцом. Между тем суд считает обоснованным признать невозможность расторжения фактически возникших трудовых отношений (которые носят характер дистанционной работы!) по инициативе работодателя по иными основаниям, чем те, которые предусмотрены ТК РФ, признавая при этом, что трудовые отношения между сторонами все же возникли.

Данное судебное решение наилучшим образом иллюстрирует упущение законодательства в части неопределения существенных условий трудового договора о дистанционной работе, а также последствий того, если по каким-либо причинам трудовой договор не был подписан сторонами. Получается, что в случае, когда между работником и работодателем заключается стандартный трудовой договор, который по каким-либо причинам не был подписан сторонами, то считается, что трудовые отношения сложились фактически. Применительно к дистанционному договору данное правило применяется без учета «дистанционных» условий и стороны возвращаются к фактическим трудовым отношениям.

Вопрос подписи сторонами дистанционного трудового договора требует отдельного обсуждения. Согласно ст. 312.2 ТК РФ трудовой договор о дистанционной работе и соглашения об изменении определенных сторонами условий трудового договора о дистанционной работе могут заключаться путем обмена электронными документами. В случае если трудовой договор о дистанционной работе заключен путем обмена электронными документами, работодатель не позднее трех календарных дней со дня заключения данного трудового договора обязан направить дистанционному работнику по почте заказным письмом с уведомлением оформленный надлежащим образом экземпляр данного трудового договора на бумажном носителе. Аналогичные требования предъявляются ст. 312.5 ТК РФ к порядку расторжения трудового договора: в случае, если ознакомление дистанционного работника с приказом (распоряжением) работодателя о прекращении трудового договора о дистанционной работе осуществляется в форме электронного документа, работодатель в день прекращения данного трудового договора обязан направить дистанционному работнику по почте заказным письмом с уведомлением оформленную надлежащим образом копию указанного приказа (распоряжения) на бумажном носителе.

К приведенным нормам очень щепетильно относятся суды. Так, судом апелляционной инстанции было отменено решение нижестоящего суда по причине того, что последний, разрешая спор о правомерности увольнения работника, ссылался на имеющиеся в материалах дела представленные ответчиком документы: сканированную копию заявления истца об увольнении по собственному желанию, направленную посредством электронной почты, копии электронных писем сторон, из содержания которых суд усмотрел наличие волеизъявления истца расторгнуть трудовой договор, а также уведомление ответчика истцу с просьбой явиться для получения трудовой книжки или дать согласие для ее пересылки почтовой связью, которое истцом оставлено без удовлетворения. Между тем судом первой инстанции не был принят во внимание тот факт, что оформление правоотношений между работником и работодателем в письменной форме, а также императивные правила ст. 80 ТК РФ не позволяют рассматривать заявление об увольнении по собственному желанию как имеющий юридическую силу документ при подаче его исключительно на бумажном носителе и при наличии в нем собственноручной росписи работника. В обосновании представленного вывода судом была сделана ссылка на ст. 6 Федерального закона от 06.04.2011 N 63-ФЗ «Об электронной подписи», согласно которой информация в электронной форме, подписанная квалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, кроме случая, если федеральными законами или принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами установлено требование о необходимости составления документа исключительно на бумажном носителе.

В этой связи судебная коллегия посчитала, что в рассматриваемом случае с учетом правил гл. 49.1 ТК РФ, регламентирующей особенности труда дистанционных работников, подписание электронного документа квалифицированной электронной подписью позволило бы рассматривать поданное истцом заявление как полноценный документ о намерении работника расторгнуть трудовой договор, сканированная же копия такого документа в отсутствие его оригинала надлежащим доказательством волеизъявления работника о прекращении трудовых отношений служить не может <2>.

<2> Апелляционное определение Омского областного суда от 22.01.2014 по делу N 33-187/2014.

Таким образом, представленная судебная практика подтверждает вывод о том, что действующее сегодня законодательство в области регулирования труда дистанционных работников далеко от совершенства и в первую очередь потому, что, несмотря на наличие специальных норм в ТК РФ о дистанционной работе, на практике суды пренебрегают данными положениями, предпочитая вместо признания дистанционного характера работы устанавливать фактически сложившиеся трудовые отношения, которые регламентируются общими положениями ТК РФ. Очевидно, что избранный подход не создает мотивации для дальнейшего развития дистанционного труда в России.

В завершение хотелось бы также обратить внимание еще на несколько нюансов.

Во-первых, несколько неоправданным видится открытый перечень оснований для расторжения трудового договора. Статьей 312.5 ТК РФ установлено, что расторжение трудового договора о дистанционной работе по инициативе работодателя производится по основаниям, предусмотренным трудовым договором. Поскольку работник в трудовых отношениях является все же слабой стороной, представление столь широких полномочий работодателю видится необоснованным. Возможно, имело смысл в указанной норме ТК РФ прописать хотя бы примерные основания для расторжения трудового договора с дистанционным работником, чтобы стороны правоотношения могли понимать, в каком направлении следует двигаться, предусматривая открытый перечень оснований для расторжения трудового договора.

Во-вторых, при дистанционной работе открытым остается такой вопрос, как производственные травмы, поскольку определить, когда — в рабочее время или во время отдыха — дистанционный работник получил травму, представляется крайне затруднительным.

И наконец, при принятии соответствующих поправок в ТК РФ справедливо отмечалось о целесообразности урегулировать следующие вопросы: установить особенности реализации дистанционными работниками права на объединение, включая право на коллективные переговоры; установить особенности порядка выплаты заработной платы дистанционным работникам; установить особенности действия в отношении дистанционных работников гарантий при направлении их в служебные командировки и другие служебные поездки; установить особенности порядка применения к дистанционным работникам мер дисциплинарного воздействия, включая увольнение.

В целом внесенные в ТК РФ поправки, регулирующие труд дистанционных работник, можно охарактеризовать как требующие дополнительного осмысления и корректировки, в противном случае дистанционный труд в России не получит должного развития.

Между сторонами состоялись фактические договорные отношения путем обмена документами

: В случае если вы согласовали объект аренды, то в просительной части можете просить взыскать стоимость арендных платежей по договору. Наличие факта аренды оборудования подтверждается конклюдентными действиями ответчика на основании п. 3 ст. 438 ГК РФ.

Если объект аренды не согласован, то вы вправе взыскать неосновательное обогащение (Постановление Президиума ВАС РФ от 04.12.2012 № А32-16388/2011). Неосновательное обогащение возникло у арендатора по причине сбережения арендных платежей на основании п. 1 ст. 1102 ГК РФ.

Согласно ст. 606 ГК РФ по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.

В соответствии с п. 3 ст. 607 ГК РФ, в договоре аренды должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить имущество, подлежащее передаче арендатору в качестве объекта аренды. При отсутствии этих данных в договоре условие об объекте, подлежащем передаче в аренду, считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор не считается заключенным.

В силу ст. 614 ГК РФ арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату). Порядок, условия и сроки внесения арендной платы определяются договором аренды.

Обоснование данной позиции приведено ниже в материалах «Системы Юрист».

Иск о возврате неосновательного обогащения. Заблуждения, которые мешают эффективному возмещению

Лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет другого лица, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное (ст. 1102 ГК РФ). В своей части мастер-класса Денис Новак рассказал о распространенных теоретических догмах, которые на практике мешают успешному возмещению.

Миф первый: неосновательное обогащение возникает при отсутствии юридического факта

Согласно расхожему мнению, под правовым основанием, без которого переданное имущество составляет предмет неосновательного обогащения, понимается юридический факт, который породил соответствующие права и обязанности (ст. 8 ГК РФ). Если исходить из этой точки зрения, то получится, что если товар поставлен при отсутствии договора, то, значит, приобретатель получил неосновательное обогащение. Во многих случаях данный подход позволяет справедливо разрешать гражданско-правовые споры. Но есть и исключения.

Пример из практики

По договору купли-продажи был продан товар. В договоре не было оговорки о сохранении права собственности за продавцом до его полной оплаты. Покупатель деньги не заплатил, но право собственности получил на основании договора. Продавец в такой ситуации имеет право требовать выплаты задолженности. Но бывают случаи, когда с покупателя, который находится на грани неплатежеспособности, просто нечего взять. Тогда продавец идет в суд с иском о расторжении договора купли-продажи в связи с существенным нарушением покупателем его условий.

Когда продавец просит расторгнуть договор ввиду неоплаты и вернуть имущество назад, то какой иск он должен для этого заявить? Это не может быть виндикационный иск (поскольку продавец уже не собственник данного имущества) или иск о применении последствий недействительности сделки (действительность договора купли-продажи никто не оспаривает). Продавцу остается только подавать иск о возврате неосновательного обогащения.

Но с точки зрения тех, кто считает, что неосновательное обогащение возникает только при отсутствии подкрепляющего его юридического факта, у продавца нет права на такой иск. Ведь договор купли-продажи был в надлежащей форме и с соблюдением закона заключен сторонами, а значит, юридический факт (основание возникновения права собственности у покупателя) есть, а неосновательное обогащение отсутствует.

Представляется, что основанием, при отсутствии которого переданное имущество становится неосновательным обогащением, является та экономическая цель, которую преследовало лицо, передавшее имущество приобретателю. В приведенном примере целью продавца было получение оплаты. Когда он понял, что оплату получить не удастся, он подал иск о расторжении договора. Но по расторгнутому договору продавец оплаты также требовать не может: обязательства сторон прекратились. Таким образом, цель продавца оказалась недостижимой. В таком случае и возникают предпосылки для истребования имущества в качестве неосновательного обогащения.

Но, конечно, не любая экономическая цель лица приобретает характер такого правового основания. Необходимо, чтобы она была надлежащим образом зафиксирована с юридической точки зрения, например в том же договоре. В противном случае у суда нет оснований принимать во внимание эту цель. То есть юридический факт — это лишь способ фиксации правового основания (экономической цели), которое имеется в виду в ст. 1107 ГК РФ кодекса. Именно такой подход можно встретить в практике.

Цитируем документ. В силу пункта 4 статьи 453 ГК РФ стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон. Вместе с тем, согласно ст. 1107 ГК РФ ГК РФ, положения о неосновательном обогащении подлежат применению к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством. Поэтому в случае расторжения договора продавец, не получивший оплаты по нему, вправе требовать возврата переданного покупателю имущества на основании статей ст. 1107 ГК РФ, ст. 1107 ГК РФ ГК РФ (п. 65 постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).

Ранее Президиум Высшего арбитражного суда высказал подобную позицию в пункте 1информационного письма от 11.01.2000 № 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении».

Миф второй: индивидуальная вещь не может быть предметом иска

В юридической литературе распространено мнение, согласно которому, предметом иска о возврате неосновательного обогащения могут быть деньги и вещи, определяемые родовыми признаками: зерно, бревна, топливо и т. п.

Но если обратиться непосредственно к тексту Гражданского кодекса, то мы такого ограничения там не найдем (см. ст. 1107 ГК РФ). На чем же тогда основано это укоренившееся в теории представление? Видимо, придерживающиеся его ученые полагают, что если имущество, обладающее индивидуализирующими признаками (здание, транспортное средство и т. п.), было утрачено собственником и перешло во владение другого лица без правовых оснований, то применяться для его возврата должен исключительно иск об истребовании вещи из чужого незаконного владения (ст. 301 ГК РФ). Соответственно, методом «от противного» выводится, что иски о неосновательном обогащении существуют для тех случаев, когда невозможно применить виндикационный иск, и касаются только родовых вещей.

Но на практике встречаются случаи, когда у лица из владения выбыло индивидуально-определенное имущество, на которое оно уже утратило право собственности. Обратимся вновь к приведенному выше примеру: продавец по договору передал право собственности на товар, а покупатель его не оплатил, ввиду чего происходит расторжение договора. Потерпевший собственником уже не является и не может виндицировать по правилам статьи 167 Гражданского кодекса. Причем если верить укоренившемуся в теории представлению, то потерпевший в таком случае не вправе требовать возврата неосновательного обогащения.

Тем не менее ст. 1107 ГК РФ Гражданского кодекса не запрещает подавать иски о неосновательном обогащении в отношении индивидуально-определенной вещи. Более того, в данной главе есть нормы, прямо свидетельствующие о возможности предъявления таких исков.

Цитируем документ. 1. Имущество, составляющее неосновательное обогащение приобретателя, должно быть возвращено потерпевшему в натуре.

2. Приобретатель отвечает перед потерпевшим за всякие, в том числе и за всякие случайные, недостачу или ухудшение неосновательно приобретенного или сбереженного имущества, происшедшие после того, как он узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения. До этого момента он отвечает лишь за умысел и грубую неосторожность (ст. 1107 ГК РФ).

Если исходить из того, что иск о неосновательном обогащении применяется только к родовым вещам, то, следовательно, получается, что возврату подлежит не то же самое имущество, которое было получено приобретателем. Например, суд обязал приобретателя вернуть зерно, полученное им как неосновательное обогащение. Тогда приобретатель должен вернуть потерпевшему не то же самое зерно, которое от него получил, а аналогичную партию зерна того же качества и объема. В таком случае непонятно, почему в ст. 1107 ГК РФ говорится о недостаче и ухудшении неосновательно приобретенного имущества, если потерпевшему возвращается вообще не то имущество, которое было им утрачено, а другое.

Кроме того, судебная практика не исключает возможности взыскания по иску о возврате неосновательного обогащения именно индивидуально-определенных вещей (п. 65 постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 10/22, п. 13 информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.09.02 № 69).

Миф третий: истец по своему выбору может предъявить иск о неосновательном обогащении

Одним из ключевых положений ст. 1107 ГК РФ Гражданского кодекса является норма о применении в субсидиарном порядке нормы о неосновательном обогащении к некоторым другим искам.

Цитируем документ. Поскольку иное не установлено настоящим кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные настоящей главой, подлежат применению также к требованиям: 1) о возврате исполненного по недействительной сделке; 2) об истребовании имущества собственником из чужого незаконного владения; 3) одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством; 4) о возмещении вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица (ст. 1107 ГК РФ).

Эта норма воспринимается некоторыми юристами в том смысле, что истец, например, вместо виндикационного иска или иска о возмещении вреда может по своему выбору предъявить иск о неосновательном обогащении.

Пример из практики

Допустим, истец пропустил трехлетний срок давности предъявления иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки (этот срок начинает течь с момента, когда началось исполнение сделки). Тогда он подает иск о неосновательном обогащении, трехлетний срок давности по которому исчисляется с момента, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своих прав. При этом он ссылается на то, что о нарушении он узнал не с момента начала исполнения сделки, а в более поздний момент, а потому дата предъявления им иска не выходит за пределы срока давности.

Эта позиция предполагает, что истец может с легкостью обходить ограничительные нормы, установленные законом в отношении тех или иных видов требований. Однако если законодатель устанавливает определенную норму, то он тем самым указывает, что все ситуации, к которым данная норма относится, должны регулироваться именно таким образом. Иначе мы приходим к абсурдному выводу о том, что законодатель сознательно устанавливает и правило поведения, и возможность для того, чтобы его обойти.

Иск о возврате неосновательного обогащения должен применяться только в тех случаях, когда лицо не может защитить свои интересы другим способом. Классический случай — ошибочное перечисление денег ненадлежащему получателю.

Что же касается ст. 1107 ГК РФ Гражданского кодекса, то в ней речь идет именно о субсидиарном применении норм ст. 1107 ГК РФ кодекса к определенным искам, в законодательном регулировании которых имеются пробелы. Например, в положениях о последствиях недействительности сделок ничего не сказано ни о возмещении лицу, передавшему имущество во исполнение недействительной сделки, неполученных доходов от этого имущества, ни о возмещении затрат, произведенных получателем в связи с имуществом, подлежащим возврату в порядке реституции по правилам статьи 167 кодекса.

Вопрос в тему

Можно взыскать неосновательное обогащение, которое возникло по недействительной сделке?

Нет, нельзя. Для взыскания неосновательного обогащения, возникшего вследствие исполнения недействительной сделки, подлежит применению специальное требование о реституции (ст. 167 ГК РФ). Однако в субсидиарном порядке по правилам о неосновательном обогащении можно взыскать неполученные доходы от переданного по недействительной сделке имущества или проценты на уплаченную по ней денежную сумму (ст. 1107 ГК РФ).

Чем приобретение имущества отличается от сбережения и какое значение это деление имеет на практике?

Под приобретением имущества понимается получение лицом вещей (включая деньги и ценные бумаги) либо имущественных прав. Сбережение в отличие от него состоит в том, что обогатившийся не понес расходы, которые он в обычных условиях вынужден был бы понести. Иск о взыскании неосновательно сбереженного всегда имеет своим предметом денежную сумму.*

Совет в тему

Проценты на сумму неосновательного денежного обогащения могут применяться лишь в случае, если будет доказано, что полученная одной из сторон сумма явно превышает стоимость переданного другой стороне

Об этом сказано в пункте 27 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 08.10.98 № 13/14. В нем специально разъясняется, что при применении последствий исполненной обеими сторонами недействительной сделки, когда одна из сторон получила по сделке денежные средства, а другая — товары, работы или услуги, суду следует исходить из равного размера взаимных обязательств сторон.»

Профессиональная справочная система для юристов, в которой вы найдете ответ на любой, даже самый сложный вопрос.
Попробуйте бесплатно

Письменного договора нет, а отношения есть (Дашевская М.)

В сложившейся непростой ситуации многие компании испытывают недостаток не только оборотного капитала, но и времени. Кроме того, когда поток заказов и клиентов идет на убыль, часто торопятся исполнить устные договоренности, оставляя формальности «на потом». Или, как вариант, недостаточно четко прорабатывают условия договоров, допускают подписание договоров, что называется, «абы кем». Иногда все складывается удачно, но часто бывает наоборот: контрагент отказывается исполнять свои обязательства по договору, фактически не заключенному.
Действительно, по общим правилам, если в договоре не согласованы все существенные условия и (или) под ним стоит подпись неуполномоченного лица, встает вопрос о незаключенности (недействительности) договора, сама сделка не влечет за собой правовых последствий, стороны возвращаются в исходное состояние, т.е. все, полученное по незаключенной сделке, возвращается первоначальному владельцу (ст. 167 ГК РФ).
Но в некоторых случаях договор все-таки можно признать заключенным даже при отсутствии письменного документа или при его наличии, но с пороками.

Общие правила действительности

Договор будет считаться заключенным при соблюдении правил, установленных ГК РФ (п. 1 ст. 432, п. 3 ст. 154 ГК РФ):
— при заключении соблюдена установленная законом форма;
— стороны согласовали существенные условия;
— договор выражает истинную волю сторон.

О письменной форме

Письменная форма договора по-прежнему является обязательной при совершении сделок с участием юридических лиц (п. 1 ст. 161 ГК РФ). В то же время письменная форма в общепринятом понимании отличается от того, что под этим подразумевает ГК РФ. То есть это не всегда может быть единый документ, подписанный обеими сторонами.
ГК РФ приравнивает к простой письменной форме, в частности:
— обмен взаимосвязанными письменными документами с помощью любых средств связи (почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной и иной связи) (п. 2 ст. 434 ГК РФ);
— подписание протокола о результатах проведения торгов при условии, что целью проведения торгов выступало именно заключение договора, а не права на его заключение (п. 5 ст. 448 ГК РФ);
— присоединение к договору, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах (ст. 428 ГК РФ);
— совершение лицом, получившим оферту, действий по выполнению указанных в ней условий договора (отгрузка товара, предоставление услуг, проведение оплаты и т.д.) (п. 3 ст. 438 ГК РФ);
— выдачу документа, необходимого для того, чтобы письменная форма договора считалась соблюденной (расписки или иного документа) (п. 2 ст. 887 ГК РФ);
— направление акцепта на оферту, в том числе и размещенную на сайте.
При несоблюдении требований относительно простой письменной формы в случае спора стороны лишаются права для подтверждения ее условий ссылаться на свидетельские показания. Однако они по-прежнему могут приводить письменные и другие доказательства (п. 1 ст. 162 ГК РФ) прежде всего документами (расчетными документами, накладными и т.д.).
Закон прямо указывает, когда несоблюдение письменной формы однозначно влечет за собой недействительность договора (п. 2 ст. 162 ГК РФ):
— залога (ст. 339 ГК РФ);
— продажи недвижимости (ст. 550 ГК РФ);
— продажи предприятия (п. 2 ст. 560 ГК РФ);
— аренды зданий и сооружений (п. 1 ст. 651 ГК РФ);
— аренды предприятия (п. 3 ст. 658 ГК РФ);
— доверительного управления недвижимостью (п. 3 ст. 1017 ГК РФ);
— кредита (ст. 820 ГК РФ);
— коммерческой концессии (п. 1 ст. 1028 ГК РФ);
— доверительного управления (п. 3 ст. 1017 ГК РФ);
— страхования (п. 1 ст. 940 ГК РФ);
— заключения договора банковского счета (п. 2 ст. 836 ГК РФ).
Также несоблюдение требования об обязательном нотариальном удостоверении влечет за собой его ничтожность (п. 3 ст. 163 ГК РФ).
Если договор подлежит государственной регистрации, то он считается заключенным с момента такой регистрации (п. 3 ст. 433 ГК РФ), в частности:
— продажи предприятия (п. 3 ст. 560 ГК РФ);
— аренды зданий или сооружений на срок не менее одного года (п. 2 ст. 651 ГК РФ);
— аренды предприятия (п. 2 ст. 658 ГК РФ);
— ипотеки (п. 2 ст. 10 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»).
При этом сторона незарегистрированного договора, который по прямому указанию закона подлежит регистрации, не имеет права на этом основании ссылаться на его незаключенность (п. 3 Обзора судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными, Приложение к Информационному письму Президиума ВАС РФ от 25.02.2014 N 165 (далее — Обзор N 165)). Важно, что такой договор не создает прав и обязанностей для третьих лиц, не влияет на права и интересы третьих лиц, которые не знали как о заключения договора, так и о его условиях. Однако если договор не был зарегистрирован по вине одной из сторон, то другая сторона вправе просить суд:
— принудить другую сторону к проведению процедуры регистрации (п. 2 ст. 165 ГК РФ) или
— о возврате имущества в связи с незаключенностью договора (п. 2 ст. 167 ГК РФ).

Существенные условия. Какие конкретно?

При отсутствии хотя бы одного существенного условия договор признается незаключенным, при этом существенными условиями считаются (ст. 432 ГК РФ):
— условие о предмете договора;
— условия, которые прямо названы законами или иными нормативно-правовыми актами существенными или необходимыми для договоров данного вида;
— все условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто согласие.
В частности, при заключении договора возмездного оказания услуг существенными являются условия о предмете и цене, действия или деятельность исполнителя. При отсутствии этих условий договор не может считаться заключенным по общему правилу. В то же время суд при оценке договора может исходить из данных о переговорах, из переписки, из практики взаимоотношений сторон, а также их поведения и т.п. На это указал в свое время Президиум ВАС РФ в Информационном письме от 29.09.1999 N 48.
При этом существенные условия не обязательно должны быть сформулированы в едином документе.
Если, к примеру, в договоре отсутствует условие о сроке, то оно может быть установлено на основании, например, графика работ. Наличие такого документа, скорее всего, убедит суд в согласованности срока.
Отсутствие согласованного условия о сроках оказания услуг само по себе не влечет за собой признание договора незаключенным (п. 8 упомянутого Обзора N 165).
Суд также может признать договор, в котором содержатся не все существенные условия, заключенным в исполненной части. Основания так полагать дает судебная практика: договор не содержал условия о количестве, но поставка была осуществлена и частично оплачена. ВАС РФ счел доказанным факт совершения разовых сделок, удовлетворил требование о признании договора незаключенным и взыскал долг, признав уже исполненное по договору разовыми сделками купли-продажи (Определение от 04.08.2009 N ВАС-9801/09).
Если, к примеру, сторона не возражает относительно формально не заключенного договора до предъявления иска о взыскании долга, то это в глазах судей может свидетельствовать о согласованности действий и заключенности договора (Постановление ФАС Уральского округа от 27.10.2010 N Ф09-8842/10-С3).

Требование к оферте и акцепту

В условиях цейтнота часто о важных моментах сделки договариваются устно и сразу переходят к исполнению. К примеру, по результатам телефонных переговоров поставщик:
— сразу производит поставку или
— выставляет счет на оплату.
Если поставка произведена сразу, то многое будет зависеть от принятия или непринятия товара. Если покупатель не принял товар, то в отсутствие каких бы то ни было документов (хотя бы проекта договора или, что предпочтительнее, оплаченного счета) суд сочтет договор незаключенным.
Если же счет был выставлен и оплачен, то у суда будут основания полагать, что оплата счета — это принятие направленной оферты, т.е. совершение действий, свидетельствующих о заключении договора (п. 1 ст. 433, п. 3 ст. 434, ст. 438 ГК РФ).
По общему правилу оферта должна быть составлена в письменной форме, подписана уполномоченным лицом и содержать:
— предложение, которое достаточно определенно выражает намерение лица заключить договор;
— существенные условия договора;
— срок для акцепта, действия должны быть совершены в пределах этого срока.
Исходя из этого, чтобы счет был признан офертой, в нем должны содержаться:
— предложение оплатить работы (услуги) по цене, указанной в счете;
— полное наименование и количество поставляемых товаров, срок поставки, т.е. существенные условия договора поставки;
— срок оплаты;
— подпись уполномоченного лица.
И если отправке счета предшествовали переговоры и, тем более, обмен документами, то все эти факты в совокупности плюс оплата счета убедят суд в том, что:
— стороны договорились обо всех существенных условиях;
— оплата счета — это акцепт;
— договор заключен на условиях, указанных в счете на оплату;
— письменная форма договора соблюдена (Определение ВАС РФ от 19.03.2008 N 3370/08).

Какие действия считаются конклюдентными

Конклюдентными действиями, т.е. действиями, которые выражают волю установить правоотношение (например, совершить сделку), но не в форме устного или письменного волеизъявления, а поведением, принято считать, в частности:
— внесение аванса;
— начало производства работ после получения проекта договора;
— оформление товарно-транспортных накладных;
— передачу технического задания и проектной документации;
— поставку товара, выполнение работ, оказание услуг;
— фактическое принятие товаров, работ и услуг и (или) их оплату.
Считается ли конклюдентным действием молчание? Да, но при условии, что оно предусмотрено законом, обычаем делового оборота либо вытекает из прежних отношений сторон (п. 2 ст. 438 ГК РФ).
Если форма акцепта прямо оговорена, то применение конклюдентных действий невозможно, т.е., к примеру, если в договоре указано, что начало работ оформляется дополнительным соглашением, то допуск специалистов на территорию заказчика не рассматривается в качестве конклюдентных действий.
Если договор заключается путем направления оферты и совершения конклюдентных действий, то сложно убедить суд в том, что в самом деле хотели стороны. Для предотвращения таких ситуаций следует в акцепте четко прописывать не только конкретные действия, но и срок акцепта (п. 3 ст. 438 ГК РФ).
Если действия лица, получившего оферту, отличаются от условий обязательства, содержащихся в оферте, то акцепта не возникает и договор нельзя считать заключенным. Распространенный пример — оплата поставленного товара по цене ниже, чем указано в оферте.
Кроме того, нельзя заключать договор путем конклюдентных действий с обеих сторон, поскольку это будет устный договор, а сделки между юридическими лицами должны заключаться только письменно (п. 1 ст. 161 ГК РФ). Впрочем, если стороны все же исполнили такую договоренность, то их действия могут рассматриваться как фактически совершенные разовые сделки.

Если на договоре нет подписи

Отсутствие в договоре подписи — это фактически приговор, т.е. несоблюдение письменной формы (п. 1 ст. 160, п. 2 ст. 434 ГК РФ).
Судебная практика приравнивает к отсутствию подписи вынесение подписей сторон на отдельный лист, а также отсутствие подписи одной стороны на экземпляре договора другой стороны.
Что до договора, подписанного неуполномоченным лицом, то он может быть признан незаключенным при определенных обстоятельствах (ст. 183 ГК РФ):
— если сделка впоследствии не будет одобрена уполномоченным лицом. В такой ситуации другая сторона может потребовать от неуполномоченного лица исполнения сделки или возмещения убытков;
— если другая сторона сделает заявление об отказе от такой сделки до ее одобрения. Это возможно, если при совершении сделки эта сторона не знала или не должна была знать об отсутствии полномочий лица, совершающего сделку, либо об их превышении.
Так, если договор подписало не то лицо, которое указано в самом договоре, при этом:
— лицо неуполномоченное;
— сделка впоследствии не одобрена, —
другая сторона может отказаться от договора (или, как вариант, он будет считаться заключенным с лицом, которое его подписало).
Если договор подписало не то лицо, которое было указано в преамбуле, но было уполномочено на подписание, то договор считается заключенным с представляемым.
Если лицо, подписавшее договор, утверждает, что подпись проставлена не им, то этого одного заявления недостаточно для того, чтобы договор был признан незаключенным или ничтожным (данный вывод может быть сделан на основании соответствующей экспертизы).

Принимает ли во внимание суд электронную переписку?

При решении вопроса о том, был ли заключен договор или он заключен не был, суды исследуют в том числе и электронную переписку между контрагентами, принимая в качестве доказательств не только документы, заверенные электронной подписью, но и электронную переписку, если между сторонами существует соглашение по данному условию.
Если же договоренность нигде не зафиксирована, то суды вправе не принимать к рассмотрению в качестве доказательств электронные документы. Впрочем, такое разъяснение было дано ВАС РФ довольно давно, еще в 1994 г., так что в настоящее время суды все чаще этим правом не пользуются. К примеру, суды принимают в качестве доказательств совокупность переданных по электронной почте документов, имеющих подпись и печать, а также конклюдентные действия (оплату счета, фактическое выполнение работ), но в любом случае должны быть доказательства того, что направленные по электронной почте документы исходят именно от сторон договора (п. 2 ст. 434 ГК РФ).

Фактические договорные отношения

Обязательства могут возникнуть не только из договора или вследствие причинения вреда, но и из иных оснований, указанных в ГК РФ (пп. 8 п. 1 ст. 8, п. 2 ст. 307 ГК РФ), и фактические договорные отношения — это как раз и есть основание для возникновения обязательств.
Ставить вопрос о незаключенности договора по мотиву несогласованности существенных условий можно лишь до начала исполнения, поскольку несогласованность влечет за собой невозможность исполнения. Фактически исполненный договор нельзя признать незаключенным.
Предмет договора и определяется как раз для того, чтобы в отношениях не было неопределенности, а если договор исполняется, то неопределенность отсутствует (Постановление Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 N 13970/10).
Одобрение договора или начало исполнения договора, а также встречное исполнение могут свидетельствовать о наличии фактических договорных отношений. Начало исполнения договора подтверждает, в частности, подписание:
— актов приемки-передачи;
— отгрузочных документов;
— доверенностей на получение товара;
— платежных документов и проч.
Применительно к аренде: если в договоре четко не обозначена арендуемая вещь, но фактически она была передана арендатору и спора об исполнении обязанности по передаче объекта не возникало, то нет оснований для того, чтобы оспаривать этот договор по мотиву неопределенности объекта аренды (п. 15 Постановления Пленума ВАС РФ от 17.11.2011 N 73).
Применительно к подряду: если до приемки результатов работ не возникало споров по поводу отсутствия в нем существенных условий, то есть все основания полагать, что между сторонами сложились фактические договорные отношения.

Неосновательное обогащение

В то же время исполнение сторонами обязательств при отсутствии фактических договорных отношений влечет за собой возникновение между сторонами обязательств вследствие неосновательного обогащения (гл. 60 ГК РФ).
Даже если исполнение второй стороной не предоставлено и суд признает договор незаключенным, то это вовсе не означает, что стоимость товара (выполненных работ, оказанных услуг) взыскать нельзя.
Можно, если подать иск о взыскании неосновательного обогащения (ст. 1102 ГК РФ). Если имущество получено вне законного или договорного основания, если налицо сам факт и определен размер обогащения, то суд, скорее всего, удовлетворит заявленное требование.
Когда же исполнение производится обеими сторонами, то обогащение, как правило, отсутствует.
ГК РФ содержит перечень случаев, когда неосновательное обогащение не подлежит возврату (ст. 1109 ГК РФ):
— имущество передано до наступления срока исполнения обязательства, если договором не предусмотрено иное;
— имущество передано во исполнение обязательства по истечении срока исковой давности;
— денежные суммы и иное имущество предоставлены во исполнение несуществующего обязательства (однако приобретатель должен доказать, что лицо, требующее возврата, знало об отсутствии обязательства);
— обогащением являются зарплата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию (при отсутствии недобросовестности с его стороны и счетной ошибки).
Как видим, есть шансы на то, что суд признает договор заключенным, исходя из конкретных обстоятельств и их оценки, с учетом совокупности доказательств, подтверждающих волю сторон на заключение договора и сам факт его исполнения.
Причем в качестве доказательств могут приниматься деловая переписка, передаточные акты, счета, платежки, акты сверок, которые могут помочь установить фактические действия сторон. И даже при отсутствии оснований для признания договора заключенным суд может счесть договорные отношения фактически сложившимися. В то же время предоставление имущества может стать основанием для применения к отношениям сторон норм об обязательствах вследствие неосновательного обогащения.

Свобода договора и ее ограничение

Термин «свобода договора» в Гражданском кодексе РФ изначально упоминается в его первой статье как один из основополагающих принципов гражданского права (ст.1, п.1 ГК).

При буквальном толковании приведенного термина можно прийти к выводу: граждане и юридические лица, все и без исключения, вправе заключать (или не заключать) любые договоры с кем угодно и на каких угодно условиях. Никто не вправе принудить их заключить договор или отказаться от его заключения.

Что ж, уважаемый читатель, если вы согласны с таким толкованием, давайте закроем кодекс, ограничимся продекларированным в нем термином и попробуем рассмотреть свободу договора как свободу абсолютную, ни кем и ни чем не ограниченную.

Но сначала попробуем ответить на вопросы: а будет ли при такой договорной свободе, например, непрерывно поступать тепло и электричество в наши дома, сможем ли мы беспрепятственно, по одинаковым для всех ценам покупать в магазинах лежащий на витринах товар?

Не исключено, что некоторым читателям эти вопросы покажутся не имеющими к свободе договора никакого отношения.

Увы, отношение имеется, и самое прямое, поскольку тепло и электричество мы получаем на основании договоров тепло- и энергоснабжения, а приобретение товаров в магазинах происходит в подавляющем большинстве случаев по договорам розничной купли — продажи.

А это значит, что и продавцы, если мы истолковали свободу договора верно, имеют такое же право на нее как и мы с вами, потребители товаров и услуг. Они правомочны как заключать с нами названные договоры, так и отказаться от их заключения.

Не исключено, что в последнем случае мы будем вынуждены при свечах мерзнуть в своих жилищах и питаться чем бог пошлет, т.к. продавец магазина, куда мы придем за покупками, будет иметь полное право указать нам на дверь.

К счастью, с подобными крайностями мы сталкиваемся редко, и в большей степени благодаря законодателю, который не только провозгласил и гарантировал свободу договора, но и ограничил ее, в том числе и с целью защиты потребителя как слабой стороны договора.

Принцип свободы договора конкретизирован в статье 421 ГК: граждане и юридические лица свободны в заключении договора; не допускается понуждение к его заключению.

Между тем этой же правовой нормой очерчены и границы договорной свободы: понуждение к заключению договора допускается, если обязанность его заключит предусмотрена ГК, законом или добровольно принятым обязательством.

Субъекты правоотношений, на которых лежит обязанность заключить договор с каждым, кто к ним обратится, названы в статье 426 и других статьях ГК. К ним относятся коммерческие организации, осуществляющие энергоснабжение, розничную торговлю, перевозку общественным транспортом, медицинское, гостиничное обслуживание и другие виды деятельности.

Договоры, заключаемые этими организациями, называются публичными.

В законе содержится прямой запрет на отказ от заключения публичного договора. Если коммерческая организация все же отказывается заключить договор, то другая его сторона вправе обратиться в суд не только с требованием о понуждении его заключения, но и с требованием о возмещении убытков.

Поэтому торопиться с установкой в своих квартирах дровяных печей не следует.

Из единственного приведенного здесь примера ограничения договорной свободы уже можно заключить, что абсолютной свободы договора не существует. Нет такой свободы и в других странах, поскольку она неминуемо приведет к краху экономику любого государства и создаст хаос в общественных отношениях.

Законодатель не оставил без внимания и условия, которые включаются сторонами в договоры.

По общему правилу, согласующемуся с законным принципом свободы договора, эти условия включаются в него по усмотрению сторон.

Но в случае если конкретное содержание соответствующего условия императивно предписано законом или иным нормативным актом, усмотрение сторон не может иметь места.

Во многих случаях закон предоставляет сторонам выбор: включить в договор условие, отличающееся от условия, предусмотренного правовой нормой, либо вообще исключить его применение.

Такая норма будет применяться только в том случае, если стороны не достигнут соглашения ни об исключении нормативного условия, ни о принятии условия, отличающегося от нормативного.

Интересующийся правом читатель, вероятно, догадался, что речь здесь идет о диспозитивных нормах, т.е. правовых нормах, в которых содержится несколько вариантов осуществления сторонами своих прав и обязанностей.

В тех случаях, когда условие договора не определено сторонами или диспозитивной нормой, соответствующие условия определяются обычаями делового оборота, применимыми к отношениям сторон.

Добровольно принятое на себя обязательство заключить договор также вполне правомерно рассматривать как ограничение свободы договора. Например, суд может обязать лицо, заключившее предварительный договор, заключить и основной договор, если это лицо отказывается от его заключения (ст.429, п.4 ГК).

В заключение отметим, что законодатель устанавливает немало ограничений свободы договоров в интересах граждан, общества и государства. В общей форме эти ограничения отражаются в нормах договорного права, а их конкретизация осуществляется в нормах кодекса, посвященных отдельным видам договоров, и других нормативных актах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *